Елена Гудкова

автор-исполнитель

послать письмо

Дорогие друзья, на этой страничке вы можете прочитать мои мысли на разные темы.
В гостиной я пытаюсь разговаривать с вами о том, что меня волнует.
Ваша Елена Гудкова.

1. Размышления вокруг да около бардовской песни май 2010.

2. Раз сосулька, два сосулька - будет весело! декабрь 2010.

3. Шансономания февраль 2011.

Шансономания

Поводом для очередной моей статьи стала очередная ТВ-программа. Смотрю иногда, знаете ли. Включаю этот голубой, извините, экран, листаю каналы, на чём-нибудь задерживаю взгляд. В этот раз втянулась в разговор о шансоне. На федеральном, пятом канале. Вёл программу Андрей Максимков. Уже поэтому стала смотреть.

Андрей попытался столкнуть лбами два музыкальных направления: попсу и шансон. Дескать, кто более матери-истории ценен? Причём отметила я, что силы были неравные. За попсу отдувался Иосиф Пригожин. А за шансон говорили все остальные гости, включая Александра Новикова, музыкального редактора радиостанции «Шансон», человека Рокового направления, солиста Большого театра и представьте себе, самого Максимкова, мною уважаемого.

Бился, бился, да так ничего не добился Иосиф Пригожин, защищая в одном лице всю попсу вместе взятую, но особливо свою супругу - певицу Валерию. Подавляющим большинством голосов студия постановила: шансон – это круто! Эта музыка цепляет. И самого Максимкова, и понятно, Александра Новикова с редактором радио «Шансон», и человека Рокового направления, и солиста Большого театра, который в доказательство своих слов лихо сбацал «А белый лебедь на пруду…».

Пришла я в некоторое недоумение. Хотя прекрасно знаю музыкальный отечественный расклад: шансон сегодня – музыка номер один. Музыка большинства. Массовая культура.
Это голая правда. Это фак, с которым не поспоришь. Шансон слушает работяга, преподаватель Вуза, милиционер (простите, полицейский), браток и мама с тремя детьми. Я могу понять, когда слушают шансон, блатную песню те, кто побывал за решёткой. Я не понимаю, почему это близко тем, кому до тюрьмы как до Луны. (Хотя у нас говорят: «не от сумы, не от неё родимой – не зарекайся»). Так может они на всякий случай слушают? Так про запас. Мало ли что…

Моя приятельница с двумя высшими образованиями, художник, умница, без «Владимирского централа» жизни своей не мыслит. На концерты Розенбаума ходит, как паломник к святыням. А ведь ей, как мне кажется, что-то высокое бы надо, глубокое потреблять, для её большой и красивой души (так же как и Максимкову), ан нет – ей шансон подавай! И вот тут у меня в голове резонный вопрос возникает. Почему?! Неувязочка какая-то получается, не срастается, не складывается у меня Рубик кубика! Недоумеваю! Интеллигент слушает шансон!

Однако всё объяснимо. Всё имеет свои причины. Самые пошлые анекдоты в своей жизни я слышала из уст интеллигентов, которые изрядно накушались водочки-с. Да и материться образованный и воспитанный человек умеет, будьте нате. А как же. Он ведь тоже человек, и ничто человеческое ему не чуждо. Тянет, тянет после всего этого высокохудожественного, всего этого высоконравственного, божественного на что-нибудь эдакое. На шансон, например.

Ещё Зигмунд Фрейд в своём нетленном труде «Неудовлетворённость культурой» предупреждал нас, что именно она, окаянная – причина всех неврозов человека! Именно культура выстраивает систему запретов, бьёт человеческое существо по рукам, шепчет в оба уха «Неззя!», тогда как ему очень хочется сделать что-нибудь неприличное. Плюнуть, например. И вот из-за прихотей этой фифы человеку приходится усмирять свою разнузданную натуру. Делать то, что ему не свойственно. Держать себя в рамках.
Воспитание, образование - условности, приобретенные в течение жизни. А значит, любой безусловный рефлекс даст им фору, только представится случай. И как утверждает уже Маслоу, первое, что человек покажет в экстремальной ситуации – это своё животное биологическое лицо. Или морду. Это уж у кого как.

Иными словами мы, люди, и не хотим быть культурными. Нас заставляют. Поэтому не удивительно, если после лекций в институте, какой-нить прохфессор, повесив дома пиджачок на стул, а вместе с ним все эти приличия да формальности, оторвётся по полной программе на своих близких, покажет им, как говорится, где раки зимуют. Да что там профессор. Каждый из нас имеет абсолютно другое личико и не всегда приглядное – дома и в тапочках. Когда никто не видит. Когда дежурная улыбка скомкана и брошена в урну. Когда те самые пресловутые культурные рамки забыты за дверью. Домашние наши знают совсем других нас. А если мы ещё и на грудь примем! Смоем остатки культурного слоя поллитрой алкоголя! То тут такое представление начнётся… Триллер! Ужастик! «Коламбия пикчерс» нервно курит в сторонке! Так что «слушать шансон» – это ещё цветочки, по сравнению с тем, что вам расскажут на утро друзья и родственники по поводу ваших ночных превращений.

Думаю, и премьеру нашему шансон люб. Ох, люб! Может, открыто он этого не показывает. Но по замашкам, наш премьер и президент – шансонистые парни. И походочка у Владимира Владимировича залихватская. Такая, прям, приблатнённая. И речь. То и дело вырвется нечаянно из уст первого (второго) лица типа: «мочить в сортире». И президент наш может себе позволить типа: «да ни фига подобного», или «хрен бы с ним»… Мне симпатичен Путин. Политиков любить – дело неблагодарное. Но Путин мне симпатичен. У него прекрасное чувство юмора. Но речь не об том. А о том, что шансон нынче в авторитете. И даже Путин тому доказательство.

Главный аргумент всех, кто сидел в телевизионной студии - шансон поёт о том, что волнует народ. И поёт он об этом искренне! У каждого человека свой детектор Лжи. Свой определитель искренности. Но я знаю в шансоне массу авторов, которые поют блатные песни, пишут их, тюремного табачка, не нюхав. Альбомы строчат, как Анка из пулемета. И пипл хавает. Вы скажете, что шансон – это не тюремная музыка. Соглашусь с вами. Тогда давайте разберёмся, что такое шансон по-русски. Давайте, пробежимся по жанрам. Для убедительности. И поглядим, кто, для кого и как поёт.

Начнём со святого. С классической музыки.
Возможно, она уже всё сказала. Наверно, она уже всё нашла. И теперь ей остаётся только эксплуатировать свой золотой фонд, да интерпретировать от скуки. Это особый узкий круг людей. Круг замкнутый. Круг элитарный. Классическая музыка никогда не станет массовой. Если только на один день. Когда в стране объявят траур по какому-нибудь, не дай бог, поводу. Она не для всех. Хотя многие композиторы прошлого творили в угоду, что называется на заказ, на потребу, поскольку были зависимы от власти и хозяев. Во все времена: тот, кто платит, тот и заказывает мотивчик. Будь то ресторан или корпоративчик.

Академические музыканты, «Академики» - музыкальная элита. Те, кто по праву может назвать себя профессионалами. Те, кто в отличие от большинства нонешних звёзд, знают ноты. Те, кто всю свою жизнь положил на служение искусству. Первую её половину - на обучение, вторую - на поддержание формы. Они делают музыку для музыкантов, людей музыкально образованных, подготовленных. И любителей. Которым льстит элитарность жанра. Слабость такую имеют, как простые люди, так и олигархи.

Играют ли «Академики» для народа? Интересны ли им проблемы народа? Двери филармонии приоткрыты для всех. Но элитарность уже предполагает некую отчуждённость. С народом классика сближается, лабая на презентациях и приёмах, вечеринках и банкетах где-нибудь в фойе. Фоном звучит. Как радио на кухне. Пока народ аперитивчик на грудь принимает, да с нужными людями языками трёкает. Сами музыканты называют такую работу халтурой. И этим всё сказано. Но деньги нынче решают всё. В наше время именно халтура кормит. И дороже всего стоит то, что ничего не стоит.

Может, мой вопрос покажется вам диким, но любят ли «Академики» музыку? На первый взгляд – конечно, да! Но с другой стороны, это их работа. Ежедневный труд. Их День сурка. Любой профессионал, ремесленник проиграет любителю с точки зрения эмоций, искренних чувств и простой радости от процесса. Потому что для любителя музыка – не работа. Хобби. Добровольное увлечение, страсть. Хобби – всегда праздник. Оно наполняет жизнь смыслом. Работа - оплачиваемая необходимость.

Возьмём для примера Симфонический оркестр. Каждый музыкант играет точно по нотам. Шаг в сторону – расстрел. Получает ли он удовольствие от музыки? От того, что складывается в целом? Представьте себе трибуну. На ней сидят люди, и каждый держит в руках полотнище определённого цвета. В нужный момент, по команде он эту свою тряпицу поднимает вверх. Держит некоторое количество времени над собой, а потом опускает. И так в течение полутора часов. Команда – поднятие. Команда – поднятие. Однообразная работа, которая требует сосредоточенности. В это время зрители на противоположной трибуне лицезреют удивительные картины, сменяющие одна другую. Они получают эстетическое наслаждение, эмоции.
Так вот каждый из тех, кто поднимает флажки, не видит, что рождается в целом. Он выполняет маленькую часть большой работы. Является винтиком сложного механизма. Удовольствия у винтика я, думаю, минимум. Оценивать что-то ему особо некогда. Да и не зачем. Нужно делать своё дело. Чётко. Точно. Иначе, развалится общая картина. А зрители испытывают восторг.

Так мне видится и работа музыкантов в оркестре. Все они умницы. У всех за спиной консерватория. Перед глазами – ноты. Но каждый из них - маленькая частичка, подчинённая интересам целого. Существо подневольное. Себе не принадлежащее.
Так что же получается? Те, кто играют нам музыку, сами ничего не испытывают? Всю свою жизнь они кладут на овладение языком музыки, приносят в жертву собственное удовольствие, чтобы мы с вами могли воистину насладиться и услышать её красоту и прелесть?! Думаю, не всё так страшно. Но доля правды в моём предположении есть.

Дальше пойдём. Джаз. Может, это и музыка для народа. Но уж точно не для нашего. Джазовый круг ещё более узкий, чем академический. «Как птенцы из гнезда мы выпали». Так можно сказать о джазовых игрунах, бросивших классического родителя. Но в главном они от Академиков не далеко ушли. Это музыка для музыкантов и приближенных к ним сотоварищей.

Рок – это дело молодых. Это – протест. Потому что – это дело молодых. А молодых хлебом не корми, дай попротестовать. В восьмидесятые так и было! Но сейчас всё иначе.
Рок-музыка цепляла народ потому, что её играли люди из народа. Простые ребята. Дочки и сыновья спальных районов, коммуналок, хрущёвок больших и малых городов. Играли, как умели, но с душой. В этой музыке был смысл. Рок-музыка зиждется на авторах, на личностях. За каждой группой обязательно стоит один (два) лидер (автор).

Что есть рок сегодня? Кто его слушает? Интересны ли ему интересы народа?
Сегодня протестовать не прикольно. Когда можно говорить обо всём, то сразу, не хочется. Протестовать тянет тогда, когда нельзя. А так скучно. Рок сегодня – это гибрид шансона и попсы. Поёт он всё о той же любви, и прикалывается по мелочам.
Рок – это музыка молодых! Сейчас – скорее развлекательная, нежели оппозиционная. А значит, соратница попсы. То есть попса и есть. И по замашкам. И по аранжировкам. И по темам. Охватывает некоторую часть молодёжи. Преимущественно женскую. Подростковую. И младше. Собственно, как и попса. Его сводная сестричка.
Если рок слушают взрослые люди, значит, они слушают старый рок. Музыку своей молодости. Именно поэтому еще живы те группы, с которых всё начиналось. Всё было впервые и вновь. По большому счёту им бы надо повесить гитару на крючок и уйти в тренеры. Потому что рок - дело молодых. Но легко сказать – уйти. Тем более, когда платят. Пока есть спрос – надо петь.

Попса. Или популярная музыка. Музыка развлекающая. Это её задача. И неча её ругать за то, что она должна делать. За то, что ей назначено судьбой. Ругать её можно только за то, как она это делает. Для народа она поёт? Несомненно. И про любовь. И про морковь. И про секс. И про беременность. Про всё. И под водочку. И под селёдочку.
Эстрадный продюсер тем и занимается, что вынюхивает, высматривает, изучает, что народу нужно. Чем он дышит. И строчит песни. Конечно, не сам. Делает он это не своими руками. Он нанимает специально обученных композиторов, поэтов.
Артист в данном случае лишь Исполнитель воли и задумки Хозяина. Если продюсер талантливый, то его подопечный – Звезда. У такого артиста всегда будет репертуар, концерты, фотоссесии и материальная стабильность. Но у такого артиста никогда не будет собственного мнения. А как только оно появится, он либо уйдёт от хозяина, заплатив страшные издержки, либо сам потеряет работу.
Но, как помнится, разговор наш шёл об искренности. Так вот с этой точки зрения популярная музыка – музыка спланированная, придуманная. Это не хорошо и не плохо. Родителей не выбирают. Это её судьба.

Эстрадный жанр предполагает эффектную подачу. Он, как никто другой знает, что такое сценический имидж и костюм. Попса из кожи вон лезет, чтобы выделиться. Запомниться, произвести впечатление. Это барды выходят на сцену в том, в чём спали в поезде на верхней полке. И шансон - в тёмном неброском костюмчике. Главное, чтоб цепА золотая и печаточка на руке. Попса появляется в перьях, блёсках, кружевах и рюшках. Вываливает наружу всё, что имеет в арсенале, природное и наращенное: оголит, если надо, обтянет, если потребуется и распушит, коли будет мало.

Попса – внешний жанр. Имидж, придуманный образ, для неё – кормилец, отец родной. И здесь уже кроется неправда. Обман, обращённый к зрителю. Чтобы его зрителя привлечь. Завлечь. Увести. Уложить с собой в постель, если хотите. Вот такой парадокс.
Попса – это женщина. Обольщающая. Яркая. И ей не обязательно быть умной. И совсем не нужно быть многословной. Её задача - нравиться. И только. Ей нужно быть эффектной, красивой. И делать всё возможное и невозможное, чтобы эта красота не померкла. Даже в шестьдесят лет. Поэтому и мужчины, поющие на эстраде так похожи на женщин. С попсой поведёшься, ещё не того наберёшься.

Поп-музыка нынче – территория золотой молодёжи, любовниц и жён сильных мира сего. Это дорогое удовольствие. Обычному человеку оно не по карману. Человеку из народа, чтобы выбиться в звёзды, боюсь, придётся спуститься в ад, чтобы заплатить за это счастье.
Давайте взглянем на доску Почёта отечественной популярной музыки. Там простых имён нет. И Филипп Бедросович не простой парень. (Но на своём месте. Камень бросить не могу). И Дима Маликов. Честь ему и хвала. И Пресняков. И Агутин. И Варум. Всё дети своих состоявшихся на эстраде родителей. И Кристина Орбакайте. Природа их не обделила. А даже наоборот. Поэтому всё честь по чести.
Если у меня были бы дети, а я имела бы статус, связи и возможности, то, несомненно, помогала бы им, чем могла. А кому помогать, как не своим детям?! И Стас Пьеха – молодец. И Ваня Ургант – красавчег! Что уж тут говорить. Не поспоришь. Только вот шансов у простых и талантливых ребят практически не остаётся. Им тягаться со звёздными детьми трудно. Повезёт единицам. Самым выносливым и удачливым дворнягам.

Сейчас попса - элитный колледж для детей состоятельных родителей. И по большей части - подиум для чьих-то женщин. Место, где можно показать себя во всей красе. Ну а то, что ещё петь надо, так это такая ерунда! Голос вам на любой студии нарисуют в лучшем виде.
Попса Ивановна Гламурная. Богатая и золотая. И, конечно, далёкая от народа. А зачем ей народ? Ей нужны только его кошельки. И ручки. Ну, где же ваши ручки! Чтобы он ей хлопал, хлопал и рукоплескал.
В попсе есть Личности. И это её главный козырь. Есть мастера жанра, звёзды. Тогда и полные залы. И заработки. Но личность – она в любом жанре личность. И гордость его. И оправдание.
Попсу слушает молодёжь. Девочки маленькие. Которые тоже мечтают найти себе богатых мужей. Чтобы также петь. Танцевать. Ничего не делать и красиво жить. Остальных на эту дешёвку не купишь.
Настоящие мужики слушают другие песни. Мужские. Суровые и простые. Одним словом, шансон.

Шансон – мужская песня. В шансоне женщин-исполнительниц мало. Так, для разнообразия. Серьёзно к ним не относятся. (А где к ним серьёзно относятся?). Но шансон любят и женщины. Потому что шансон поют настоящие мужики. С нормальными мужскими прокуренными голосами. Не хлюпики какие. Вот вам и ответ.
Вот тут мы к шансону и подобрались. К его, так сказать, феномену.

Дворовая песня понятна всем. Она душа народа. Городская душа. Деревни-то уже нет. Нет и тех народных напевов, что рождала земля русская. Фольклорные коллективы, конечно, существуют. Но настоящая народная песня интересна только специалистам, да иностранцам. А всё, что приплясывает, да притопывает сегодня по телевизору под гармошку и балалайку наперевес – чистой воды попса. Поэтому и цена ей полкопейки.

Сколько наш народ не приучали к хорошей поэзии, к музыке (советские песни написаны высококлассными композиторами и поэтами); сколько не подтягивали к хорошему вкусу барды и Эльдар Рязанов - тщетно. Народ говорит на другом языке. Язык народа – шансон. Музыка под водочку. Потому что, когда русскому человеку хорошо – он поёт. Когда ему плохо – он поёт. Пьёт и поёт. И анекдоты похабные травит.

Популярность группы «Ленинград» (Это не шансон. Хотя как посмотреть) – яркий тому пример. Группа «Ленинград» – одна из самых востребованных на корпоративных гулянках команд. И хоть в эфирах её нет (а это популярности только на руку), спрос она имеет колоссальный. Потому как после третьего стакана группа «Ленинград» – это вам всё в одном флаконе – и горе и радость, и похабный анекдот.
Кстати, вот, где попса с шансоном на узкой тропиночке встречается - на заказниках и корпоратах. Тут вместе и Киркоров и «Ленинград» и Стас Михайлов и Басков. Попса на разогреве. А уже, когда клиент дошёл до кондиции – Шансон.

Куда мы шли оттянуться в советские времена? Правильно, в ресторан. Какая музыка звучала в ресторанах? Правильно – всякая. Всё что популярно, от эстрады до Мурки. Сейчас ресторан вышел на большую сцену. И стал называться шансоном.

За каждой песней шансона стоит человек из народа. Большая часть наших людей академиев не заканчивала. Поэтому в шансоне и тексты бесхитростные, незамысловатые и мелодии простые: без синкоп и сложных размеров - без выпендрёжа. Однообразные, как наша жизнь.

Почему человек поёт? Чем вызвана эта потребность? В горе, в радости. Затянуть, заголосить… Растянуть меха гармошки… А ведь песня – это Молитва. Мы песней с Богом разговариваем, душу открываем. Солнцем её освещаем. Очищаемся. И в этом благом деле каждый находит свои слова. Пусть корявые, пусть нестройные. Но честные. А когда они специально придуманы, гладко сказаны, и вам в рот с ложечки подаются, вам хочется эту руку дающую в сторонку отвести. Как минимум. А вот, когда поют так, как будто вы сами сказали, то и подпеть хочется.

Вот в этой части мне всё понятно. И здесь я соглашусь, что шансон попсе не товарищ. У попсы молитвы спродюсированные, срежисированные, ангажированные. У шансона – без прикрас. Но остановимся поподробнее на том самом моменте, когда дворовая песня, рожденная в подъездах, в комнатках общежитий, на прокуренных кухнях - выходит на сцену. Сначала малую. Потом большую и теперь - очень большую. И тут неувязочка. Во дворе – искренность была априори. А на стадионах, да за деньги, да ещё и немалые – большой вопрос.
Шансон – это бизнес. Огромный бизнес. А где бизнес, какая может быть искренность? Только желание заработать. Поэтому, простите.

То, что становится массовым, всегда вызывает вопрос. С точки зрения подлинности. Ведь где массово, там и денежно. Помните, взлёт Земфиры. Поголовное помешательство страны на её музыке. Это было как глоток свежего воздуха. Как глоток правды. Откровение нации. Все от мала до велика поверили ей, полюбили её. И было за что. Но невозможно рождать песню за песней. И всё на разрыв. И всё из сердца. Как бы не хотелось этого продюсерам и публике. Это ж вам не блинчики печь. Творчество заканчивается там, где начинаются большие деньги. И Земфира ушла в тень. Ещё раз доказав свою гениальность. Свою исключительность. Но такие люди, как она – редкость. Их единицы. Единица.

Сейчас, когда шансон в фаворе, на коне, крышуются у него многие. И барды не брезгуют, и эстрада руку жмёт, и рокеры подпевают и вот даже солист Большого - большой мастер на это дело. И не прочь бы. Да только мама не велит.
По радио Шансон и всем пришансоненным станциям крутят всё, что ни попадя. Послушав их эфиры, понять, что такое шансон – трудно. И Пугачёва тут и Апина и Газманов. И «гранитный камушек» и Макаревич. Все!
Как они там оказались? Сами пришли? Напросились? Или добрый дядя разглядел в их творчестве шансоновскую душу и любезно пригласил к общему столу? Не знаю, что было первым - деньги или стулья. Но факт остается фактом. Теперь все поют шансон. Потому что народное направление. Поднимите руку, кто НЕ хочет быть народным артистом?

Радио Шансон – это бизнес. И не говорите мне, что туда берут всех, кто вписывается в формат жанра. Ждут ли там молодых и талантливых? Ждут. Но не с пустыми руками. Поэтому, когда я смотрю концерты нашего шансона, а потом наблюдаю за кулисами, как он делит бабки, я удивляюсь вам, люди, что вас всё это трогает. И вы во всё это искренне верите. В том числе и вы, господин Максимков.

Напомню, что основные песенные жанры – это эстрада, рок, авторская песня, шансон. Слово для всех них – важная составляющая. И если ещё десяток лет назад их можно было легко отличить друг от друга. И без ошибок разложить по своим полкам. Теперь вы замучаетесь, определяя жанр, в котором артист работает. «По замашкам вроде фраер. Но точно не фраер».

Так же как жизнь стремится к унисексу. Так и жанры к глобализации. Представьте коммунальную квартиру. Три отдельных комнаты. Самая большая – шансон. Раза в два поменьше – попса. Ещё меньше – рок. И на кухне – барды. Живут они вместе. Кушают вместе. И практически из одного корыта. Ходят друг к другу в гости. А то и остаются жить. Лучшие условия у шансона. Поэтому к нему норовят и не брезгуют и рокеры и попса и барды хаживать, харчеваться и за жизнь поговорить.
Шансон всех принимает. Он же парень хлебосольный. Это остальные ему своё «фи» любят демонстрировать. Происхождением попрекнуть. «Кю» публично высказать! А он то – пожалуйста. Заходите, присаживайтесь к нашему столу. Чем, как говорится, бог послал. И вот тут у всех лицо вытягивается, от изобилия, которое ниспослано сегодня шансону в материальном эквиваленте.

Там где бизнес и большие деньги, говорить об искренности сложно. Мне трудно поверить в свободу творчества, которое высоко оплачивается. К тому же в этом жанре появилось много подделок. Да, есть личности. Как в любом жанре. Но подделок, дешёвок – куча кучная. И опять потому, что модное направление. Заработать даёт.

Придраться к шансону с точки зрения «одёжки» сейчас нельзя. С ним сотрудничают первоклассные аранжировщики и музыканты. А почему не работать, когда хорошо платят. У шансона вкусные, профессиональные фонограммы. Да, чаще аранжировка интересней самого материала. И только благодаря ей песня как-то слушается. Это вариант, когда фантик дороже конфетки. Но это и в попсе случается. Причём на каждом шагу.
Только время нынче внешнее. Мы ведь, потребители. Глубоко не копаем. Некогда. Хватаем, что на виду, на поверхности и дальше бежим. А поскольку всего много, то, что подсунули нам, то и взяли. И лучше попроще, чтоб не думать. Своих проблем хватает. И шансон с этой точки зрения – лучшее музыкальное «чтиво». Про любовь – поёт! Про справедливость – а как же! Про тюрьму! Про друга, подругу, про кошку и собаку, про всё то, на что у других жанров или руки не доходят, или гордость не позволяет.

Музыка должна быть всякая. На этом я категорически настаиваю. Я не говорю, что шансон – это плохо. Я лишь пытаюсь разобраться во времени и людях, которые избрали своим языком Молитвы шансон. Я пытаюсь понять народ, время, страну. А значит и себя.
В разное время тот или иной жанр вырывался вперёд, доминировал. Когда-то это была эстрада. Причём профессиональная. Другой просто не существовало. Потом была авторская песня. Потом рок. Теперь шансон.

Но, я думаю, всё началось гораздо раньше. Предпосылки шансономании нужно искать в советском времени. Давайте, вспомним хит прошлых лет - Индийское кино. С песнями, танцами, драками, изменами, и, конечно, любовью. Эти слащавые мелодрамы завоевали сердца русских людей (если быть точнее, женщин) в тяжёлые для страны времена (времена у нас всегда тяжёлые). Русский народ рыдал. Смотрел и рыдал. Индийские страсти были ему ближе советских пропагандистских лозунгов и гениальности Тарковского.

Потом на наш рынок хлынули сериалы. Мыльные оперы. Где незамысловатый мексиканский сюжет был растянут на долгие серии и, соответственно, годы. Народ прилип к экранам телевизоров, забыв о политике, экономических трудностях. На то и был тонкий расчёт и отвлекающий маневр власть имущих.
В мыльной опере как в шансоне - простой сюжет, жизненная история: любовь, морковь, страсти, мордасти, зло и справедливость, которая торжествует. Зачем народу смотреть и слушать гламурный глянцевый разврат, который кроме злобы ничего не рождает. И не издевательство ли дразнить людей, пребывающих в нищете, дорогими шмотками, трехэтажными особняками, бассейнами и автомобилями?! Зачем махать красной тряпкой перед лицом народа?! Ведь он не дурак, понимает, что если кому-то очень хорошо живётся, то только за счёт тех, кому очень плохо приходится. Поэтому всё, что ему, народу, сегодня остаётся – слушать шансон.

Песней мы обращаемся к нему - Отцу нашему. А Отцу нашему все любы. Ему всё равно олигарх вы или бездомный; профессионал вы или любитель, поёте вы шансон или рок. Ему не всё равно, кривите вы душой или нет.

Елена Гудкова____________________________________________________________________

Раз сосулька, два сосулька - будет весело!

Известный Актёр написал открытое письмо Губернатору: уходите, коль не можете убрать снег в городе! Письмо стало достоянием общественности. Ведь Актёр-то известный. Это, когда мы жалуемся, нас не слышат. Нас даже не слушают. Слуги народа. Призванные работать, чтобы нам с вами жилось лучше и лучше. (На деле, конечно, всё наоборот. Им всё лучше и лучше. За счёт того, что нам всё хуже и хуже).

Нет, оно, конечно, правильно! Справедливо! Снег не убирается. А я вот тут пытаюсь припомнить те далёкие времена, когда снег выпадал каждый божий год. Как по графику. И мы ещё были самым лыжным городом страны. Тренировались, бегали на беговых лыжах. (Уточняю, потому что есть ещё горные, роликовые и прочие).

Я лично состояла в детской спортивной школе, гордилась землячкой Раисой Сметаниной и хотела, как она победить на Олимпиаде. Снег тогда убирался? Да вроде не помню, чтобы мы обсуждали уборку снега на улицах. Да, машин было меньше. И дорог тоже. Во дворах копошились дворники. И все понимали, что раз зима, значит – снег. Это нормально. Так заведено природой. И надо с этим мириться. И благодарно принимать.

Играть в снежки, лепить бабу, кататься на санях. Валяться, чистить ковры и коврики, гулять по хрустящему снежку и дышать морозным свежим воздухом. Грызть сосульки, в конце концов! Что мы радостно и делали! А теперь, значит - убрать! Как враждебный элемент, мешающий комфорту. Изнежились мы, друзья. Цивилизацией избаловались.

Вы за город выберитесь, там снежное царство! И каждый сам дорожку к своему домику прокладывает. А как же. Не Матвиенко же вызывать с лопатой? Нет, лучше Путина. У нас ведь чуть что, какая проблема, премьер приезжает и решает. Он ведь Бэтмэн всея Руси. И сосульки раньше висели. И падали с крыши. И люди падали. И калечились. Всё было. Только не было такой категорической уверенности, что кто-то в этом виноват. И нам должен.

Неожиданно он этот снег свалился. Два последних года сыпет, как из ведра. Подлец! Нам в тёпленьких машинках не проехать. А пешеходам не пройти. Из-за машинок, которые по тротуарам как по Невскому гоняют. Я чиновника не оправдываю. Я власти не защищаю. Они и, впрямь, расслабились. До этого ничего делать не надо было, только деньги получать. А тут работать приходится. А они за долгие годы бесснежья разучились, забыли, как снег выглядит и как с ним бороться.

Вчера в нашем дворе тракторишка такой щупленький силился, пыхтел, разгребал завалы. Тяжеловато ему приходилось. Но кое-как расчистил дорожку перед домом. По коллективной просьбе жильцов. Теперь только перед нашим домом пройти можно, соседние дома отрезаны снегом. И даже с крыши дома снег и сосульки убрали. (Вот уж кто-то попросил хорошо. Или пригрозил. У нас это почти одно и то же). Долбили так, что мой потолок из последних сил держался. Еще бы чуть-чуть и осталась бы я без крыши над головой. Зато без сосулек. Сосульки скололи. Вандалы эти, снегоочистители! Сосулькоубиратели!

Рябинка, бедная моя, красавица, под окном, круглый год глаз радовала. Летом зеленью, зимой гроздьями красными. Её ещё в прошлом году изувечили. Разломали глыбами льда, что с крыши скидывали без оглядки и разбору. Надо вам сосульки сколоть – получите!

В этот раз её добили. Живого места не осталось. Неужели нельзя добрые дела делать, не причиняя зла? Или нам только такой путь уготован? Как в анекдоте. Доктор, у меня живот болит. Вот вам таблетка от живота. Только она плохо действует на почки, поэтому вот вам таблетка от почек, только она плохо действует на сердце, поэтому вот вам ещё таблетка … и так до бесконечности!

Равнодушие вокруг! Страшное холодное равнодушие! Вот его как убрать? Каким трактором, какой лопатой расчистить души человеческие. Машину под окнами сосулькой повредили, так за неё хозяин вступился. Устроил разбойное нападение на жилконтору! А за деревья кто вступится? Рябину-то не вернёшь. Столько лет росла. Радовала. Уснула на зиму. И не проснулась.

Я давеча поскользнулась и упала. Со всей дури. С двумя сумками. Ба-бах! Жуть! Прямо на выходе из магазина. Хоть бы один подошёл, помог встать. Сама кое-как поднялась, продукты разбежавшиеся в кучу собрала и, прихрамывая, пошла восвояси. Это только мои проблемы. Сама упала. Сама встала. Сама пошла. («Сама, сама, сама…». Помните, знаменитую фразу из фильма «Вокзал для двоих»).
Не Матвиенко же звонить!
Можно, конечно, на директора магазина в суд подать? Что не посыпал песочком дорожку перед входом. Ой, не одна я на этом пятачке ноги по льду раскидывала! Да, хороший хозяин, дорожку расчистил бы и песочку накидал. А много ли у нас хороших хозяев? Ведь продавцу важно продать товар, да подороже. Что дальше с вами будет ему всё равно. И даже, если вы в знак протеста больше в его магазин не придёте, он особо не расстроится. Придут другие. В суд, конечно, не пошла. Куда мне с ушибленной ногой по судам шляться. Тут ведь одним заходом дело не кончится. Половину жизни своей положу, а правды не найду.
И мне поделом. Нужно внимательней быть, под ноги смотреть. Потому что зима. Скользко.

Ещё в школе нас учили, что ходить под окнами домов опасно. Зимой - сосульки. Круглый год – люди. Покалечат и глазом не моргнут. Дорогие сограждане любят покидаться, чем не попадя. Ради забавы, так сказать, шутки для. Вот недавно колесо сбросили, и человека нет. Шёл себе, никого не трогал. Отправился в мир иной и даже не понял, что произошло. За что?!! А вы про сосульки. Да наши люди пострашнее всех сосулек вместе взятых будут. Их поведение порой умом не понять и аршином не измерить.
Я вот навсегда научена под окнами не ходить. Даже, если путь короче, даже, если сосулек нет, потому что лето. И окна закрыты, потому что холодно. Вот так шла однажды. И вдруг за спиной – бах! Оборачиваясь, прямо у моей пятки - деревянный ящик с землей. Один шаг раньше, и я бы эти строчки вам сейчас не писала. От старости ли этот ящик свалился. От тяжести ли. Или кто помог ему. Не знаю. И не узнаю никогда. Случилось. Спасибо, Господи, что жива. Спасибо за урок. Больше под окнами не гуляю. Сосульки не провоцирую. Приключений не ищу.
И вы не нарывайтесь. Не играйте с сосульками. В Русскую рулетку. Помните, что бережёного Бог бережет.
Сколько раз я наблюдала. Висит лента оградительная. Предупредительная. Не ходите! Опасно! Два человека обойдут. Третий обязательно полезет напролом. За ним и остальные. Ну, ничего ведь не случилось!?

Дворников не вижу. Не встречаю. Может, их и нет. Ну не прячутся же они специально от меня. Если бы ранним утром работали, так были бы видны результаты работы. А так не результатов, ни дворников. Я и уборщицу-то в подъезде видела один раз за два года. Она на пятом этаже воду из ведра вылила, а дальше погнала её вниз по лестнице на первый. Серой грубой тряпкой, продетой сквозь швабру. Больше к нашему подъезду никто не притронулся.

Так может, мы власти ругаем, ругаем, а у них работать не кому. Никто не хочет снег убирать за такие деньги. Полы мыть в подъездах! Может, пора объявлять всеобщую мобилизацию на коммунальные работы. И жильё дворникам давать за выслугу лет. Я бы первая в дворники пошла. Пусть меня научат! Честно, всё бы бросила, песни писать, концерты давать, если бы мне пообещали, что через пять лет ударного дворницкого труда я получу квартиру. И пусть не в собственность. Но так, чтоб я могла в ней пожизненно проживать. Правда, сейчас дворниками всё больше приезжие промышляют. И они-то этой возможностью воспользуются по полной программе. И потом весь аул к себе в однокомнатную хрущёвку перевезут. Вот и какой выход?!.

Не знаю, право. Знала бы, вышла бы уже давно. Одно понимаю, не любим мы землю, на которой живём. Не свои законные метры и гектары, отсечённые высоким забором, а этот город, эту страну, которая волей судьбы стала нашей Родиной. Мы её не выбирали. Так ведь и она нас тоже. Мы, такие беспредельщики, ей тоже по случаю достались.

Все жители моего подъезда выходят курить на площадку, потому что домашних своих берегут. Дымят у нас на каждом этаже без перерыва. Только один покурил, другой выползает. И хоть я не курю, я свою немалую дозу получаю, потому что просачивается дым Отечества сквозь многочисленные щели жилища.

Куда бы вы думали, соседи мои дорогие окурки кидают. Правильно. На улицу. На козырёк подъезда. Забава у них такая. Этот козырёк, еле выдерживает кучу этого хлама. И когда-нибудь, настанет час, рухнет. И хорошо если на того самого заядлого курильщика, так нет, на абсолютно невинного случайного прохожего. Как это обычно бывает.
Замечание сделала. Стали банки металлические ставить и туда хабарики бросать. Начались пожары. Стала бегать горящие банки водой тушить. Сделала замечание. Стали снова на козырёк окурки бросать. А чтобы с собой забрать?! И дома - в ведро. Ну, неужели нельзя по человечески?

Кстати, по поводу ведра, пардон, помойного. Не знаю, как у вас. А у нас его принято на площадку выставлять. Дома-то попахивает. На помойку нести лень. Нужно одеться, а некоторым ещё и накраситься, чтобы пять метров по улице пройти! В коридоре, на ничьей территории - прекрасная перевалочная база. Отстойник.

Отстойник он в наших мозгах. Ведь это прямое неуважение ко всем окружающим. Это бескультурье наше буйным цветом цветущее.
Ко мне гости пришли, я свет в подъезде вырубила. Мне проще было сказать, что лампочка перегорела, чем эти пакеты демонстрировать. Неделями простаивают, мух плодят. Они, мухи, у нас круглогодичные. Им в спячку уходить нет резона. Тепло и кусок хлеба у них всегда имеются. Вот такая культур-мультур.

А замечание нашему человеку сделать, это только себе врага нажить. Он, наш человек, вместо того, чтобы признать ошибку, извиниться, мстить вам начнёт. За правду. И ваши проблемы увеличатся с геометрической прогрессией. И окурки, и отходы вам потом раем покажутся. И кучу наложить под дверью могут. И дверь изрезать и, конечно, слово неприличное нацарапать. Это так сказать, наше национальное.

Так вот с этим как быть? Тоже Матвиенко виновата? Помните, как в детстве. Вас спрашивают: Кто это сделал!? Кто игрушки не убрал! А вы тут же, не задумываясь: папа.
Любой другой, только не вы. Вот такая детская болезнь крутизны.

Один у меня вопрос. Почему другие живут хорошо?! А у нас не получается! Поговорка «Хорошо там, где нас нет» справедлива. Но только с той точки зрения, что хорошо им исключительно потому, что нас нет рядом. Были бы мы с ними, пришёл бы их благополучию конец. Кердык полный настал. Ведь мы созданы для того, чтобы разрушить всё до основанья, а затем… Гори всё синим пламенем. «После меня хоть потом». Это тоже наше национальное.

Когда все живут по общим правилам, есть порядок. Пример тому – Америка. В Америке законы работают. Для всех одинаково. И звезду Голливудскую к исправительным работам приговорить могут и президента привлечь за недостойное поведение. У нас такого нет. И вряд ли будет. У кого есть деньги и власть, тому закон не писан. Если у нас с вами завтра Президент сменится, всё… Страну трясти начнет. Паники не избежать. Потому что неизвестно, куда новой метле мести заблагорассудится. А если в Америке Президент поменяется, Америка даже не заметит. Будет продолжать жить по своим законам. Американцам по большому счёту, по барабану, кто у руля. Они уже давно на автопилоте.
Мы живём, как Царь велит. И слишком много от этого Царя в нашей жизни зависит.

Вот говорят, что мы русские – нигилисты. У нас, мол, на генетическом уровне на законы аллергия. Не можем мы жить по строго установленным правилам. У нас в крови - нарушать. Такое официальное научное оправдание нашей безответственности и беспределу.

С одной стороны, может так и есть. Возможно, к нам какая-нибудь лишняя хромосома приклеилась. Во время, к примеру, татаро-монгольского ига. И вот сидит она в нас, и нашу широкую русскую душу изнутри поедом ест, а та не справляясь с эмоциями, уходит то в запой, то в драку и всё нарушить норовит. Нарывается, одним словом. Или может, не хватает нам одной хромосомы, той самой, которая за порядок в голове отвечает.
Ведь даже прыщ просто так на носу не вскакивает. На всё есть свои причины.

И как у нас жить не нарушая, тоже большой вопрос. Мы тут с приятельницей на светофоре остановились. Ждём зелёного, как законопослушные граждане. Долго ждём. Светофор ноль эмоций, фунт презрения. Народ начинает группками нарушать, дорогу перебегать, раздражая автомобилистов. Ну, это-то не удивительно, пешеход - он вечный раздражитель автолюбителя. Мы стоим. Ждём зелёный. Вырабатываем силу воли по законопослушанию. Светофор непоколебим. То ли завис, то ли издевается. И от содеянного краснеет. Такой, знаете ли, совестливый. Народ перебежками, перебежками переправляется на другую сторону. Мы стоим. Смотрим с презрением. Мол, вот что суетятся! Создают аварийную обстановку. А мороз меж тем крепчает. Ветер усиливается. Вечереет. И домой хочется. Через полчаса наше терпение лопнуло. Мы уподобились всем остальным несознательным. Нарушили. И чуть живые нырнули в метро. И я подумала, кто умнее-то был? Мы или те, кто уже давно дома, в тепле, чаёк с мёдом попивают?

А снег всё падает и падает. Лёгкий, красивый, белый… И вечером от него светлей. И мороз как будто мягче. И красота вокруг. Удивительная красота.. Машины спят, как медведи в берлогах. Позабытые позаброшенные. Видят сны. Их объезжают одинокие неторопливые лыжники. А вот кто-то лепит снежную бабу. Какой-то молодой папашка со своим очаровательным маленьким сыном. Ну, хоть кому-то снег в радость…

Елена Гудкова__________________________________________________________________________

Размышления вокруг да около бардовской песни

Меня все называют бардом. Все, кроме бардов. Я и, правда, не бард. Я просто пишу песни и сама их исполняю. Я - автор-исполнитель. Так будет честнее. Занимаюсь я этим уже 25 лет. 20 лет выступаю на профессиональной сцене. И уже только поэтому - не бард. Для барда написание песен – сопутствующий вид деятельности. Делают они это исключительно в свободное от рутины время.
В Интернете обнаружила я обращение Вероники Долиной ко всем братьям и сёстрам по цеху, а также к сочувствующей бардам публике по поводу программы Швыдкого на телеканале Культура. Обращение гневное. Пронизанное болью за незаслуженно униженных коллег. Потом нашла я и посмотрела саму программу. Но к удивлению своему, ничего страшного в ней не обнаружила. Кинул Швыдкой своим гостям кость- вопрос – что есть сейчас бардовская песня? Кому она нужна? Может, лишь самим бардам? Мол, время её прошло? Эдакую провокацию зафутболил прямо в зрителей?
А Татьяна Устинова бойко кинулась защищать униженный и оскорблённый жанр. Оппонент её (не помню, честно, кто это и был) – ей оппонировать начал. Татьяну-то Устинову я знаю. Она ж известный бард. А вот визави её мне не знаком. И началась обыкновенная партия в пинг-понг. По всем законам телешоу. К финалу все остались при своих мнениях. И с чего начали, к тому и пришли. В общем, всё, как обычно. И на что тут обижаться?
Кто же умаляет величие наших прославленных бардов? Кто же оспаривает талант Высоцкого, Окуджавы, Визбора, да и Розенбаума, да и Митяева и Вероники Долиной, конечно! Имён достойных много. Никто не посягает на святое. Речь идёт об очевидных вещах. Сейчас бардовская песня сдала свои позиции, не владеет умами и душами людей и существует, как субкультура. Доказательства? Плиз.

Кто у нас сейчас собирает залы? Стадионы?! Шансон. Эстрада. Но никак не барды. Это факт. А если и ходит зритель на бардовские концерты, только лишь на те, где в афише заявлены звёздные имена. «Песни нашего века» – абсолютно коммерческий проект. Перепевающий бардовские нетленки. Пока есть ещё на них спрос. Идут на эти концерты люди, чтобы вспомнить годы младые. Это факт. А новые имена никому не нужны. Их много. Новых имён. Сейчас песни только ленивый не пишет. И много хороших талантливых авторов. Да только не нужны они никому. Ни зрителю. Ни мэтрам.

И пробиться у них шансов мало. Если думаете, что, разместив песни в Интернете, на утро проснётесь знаменитым, то расслабьтесь. Интернет – это огромный склад информации. И чтобы найти вас в этих катакомбах, надо очень постараться. И, прежде всего вам. Размещая ссылки на себя. Повышая рейтинги. Причём, ежедневно. В общем, нужно заниматься собственной раскруткой на кустарном уровне. Который чаще всего ни к чему не приводит. Случаются отдельные прорывы, доходящие до Москвы и даже до Евровидения. Но это скорее исключение из правил.

Фестивали и конкурсы? Ой, не давите на больной мозоль! Я, каждый раз надеюсь, что вот этот конкурс, нет, ну вот этот точно будет честный! И всякий раз убеждаюсь, что конкурс, он и у бардов – большая лажа. С одной стороны, вроде все кричат: «Алло, мы ищем таланты»! С другой стороны, никто вас тут не ждёт и так сразу к корыту не пустит. Э, нет, молодой и борзый. А ты поезди, помытарься. С людьми нужными пообщайся и водки попей. А потом эти люди подумают, пустить тебя в узкий круг избранных или нет. И тут у вас два пути. Принять правила игры. Где подмазать, где подпеть в унисон, али втОрой. Либо плюнуть на всё это дело и пойти своей дорогой. Что изначально правильно. Единомышленников и друзей настоящих в творческой среде мало. Кто искренне за вас радуется? Оглянитесь вокруг…. Вы одиноки на этой перенаселённой планете.

Кто-то упрямо пробивает стену лбом. Ставит себе конкретную цель и вырывает столь желанное звание лауреата. Ну а потом, звание к званию. Как деньги к деньгам. Когда клан дал зелёный свет, тут уж статус вас значительно повысится. Но станут ли от этого ваши песни лучше? И соответствуют ли фестивальные ордена на груди барда величине его таланта? А вот гонорар очень даже соответствует. Прямо пропорционален он количеству регалий.

Задалась я вопросом…. А для чего вообще эти конкурсы проводятся? Что они дают? Встретила как-то в Москве Андрюшу Кучумова. Вместе работали в Ленконцерте в авторском отделе. Он откровенно заявил, что давно лауреат Груши, только ничего это ровным счётом в его жизнь не привнесло. Ни новых зрителей. Ни новых концертов. Ни почёта, ни уважения. Чтобы пробиться в бардовской среде, нужно тусоваться. Постоянно общаться с людями. Мелькать. Мельтешить. Ездить. Быть на виду. Под рукой. И тогда, глядишь, может, когда сгодишься. Подвернёшься в нужный момент под руку.
Невольно вспоминаю знаменитую фразу из повести «ЧП районного масштаба» - «Я, между прочим, в комсомоле печенкой работаю»! Здесь что-то похожее. Много, однако, нужно выпить, чтобы на бардовский Олимп взойти. Это, кстати, наша российская универсальная схема восхождения. На любые высоты.

Становится ли известным бард после конкурса? Я вас умоляю. Тогда зачем эти конкурсы? Чтобы получить красные штаны. Самому стать членом жюри… Ездить на фестивали. Сначала на мелкие, региональные. Трясти там своими медалями. Чтобы все вокруг вас вертелись. В глаза с надеждой заглядывали. А потом уж гляди и до больших конкурсов недалеко. Дослужиться. Ну, а что же творчество? Песни?

Вот сидела я на одном таком конкурсе и представляла. Визбора или Окуджаву в качестве участников. Вот пришли бы они показать свои песни важному жюри. Ну, во-первых, ни за что бы не пришли. Не было у них цели завоёвывать места в пишущем пространстве. Они писали песни, просто потому что не могли не писать. А во-вторых, если всё же представить этот абсурд на мгновение, то друзья мои, проиграли бы они… остались бы не услышанными, не замеченными. Потому что не суть нынче важна, а форма. Чтобы услышали - кричать надо! Лезть напролом. Время такое.

Если вы думаете, что конкурсы для того, чтобы открывать новые имена, то заблуждаетесь. Формально – да. Но это лишь официальное прикрытие. Алиби. Конкурсы - это заработок. Для организаторов. Для участников. Да, не удивляйтесь. Зачастую к титулу прикладывается конвертик с небольшой суммой денег.
Для жюри. Каждый член жюри имеет гонорар. Это - во-первых. А во-вторых - всегда есть те, кто хотят что-то от конкурса получить. И самый надёжный способ - подкормить тех, от кого это зависит. В бардовских конкурсах уже давно действуют те же механизмы успеха, что и в любых других. Деньги и связи.

Точно также носятся конкурсанты по фестивалям, просчитывают, на какую песню поставить? Прикидывают, чем можно понравиться членам жюри? Исполнители, например, зачастую исполняют песни тех, кто их судит. Кандовый такой, лобовой ход с целью сорвать бонус. Вместо того, чтобы просто петь на радость себе и людям, барды гоняются за званиями. Им кажется, что от этого их творчество станет лучше. Но и окружающая их среда, к стыду своему, тоже судит о них не по песням, а по званиям. Вот и получается замкнутый круг. Хочешь признания, получай звания. Всё это очень напоминает компьютерную игру, где надо проходить уровни и собирать бонусы. Только жизнь в отличие от виртуальной – одна. И прожить её надо так, чтобы было, что предъявить Всевышнему. В благодарность за своё здесь пребывание.

Как стали известны миру Окуджава, Визбор, Высоцкий? Сначала народ узнал их песни. Не из телевизора и радио. А из уст в уста - бережно. Из писаных перезаписанных магнитофонных бобин услышал. По куплету всему свету разнёс. И с этим не поспоришь. С народной-то любовью. Я в пору молодости своей пела под гитару любимые мелодии, и абсолютно не знала, кому они принадлежат. Тогда не имя было важно, а ПЕСНЯ.

Теперь другие времена? Да, несомненно.
Абсолютно некоммерческий когда-то жанр, живший под девизом: «А я еду за мечтами, за туманом и за запахом тайги» - ныне живёт по всем законам рынка. И это факт. Только у так не любимой бардами попсы, нет иллюзий на этот счёт. Она и не скрывает своей коммерческой направленности. Не претендует на умы и души людей. Никуда не зовёт. Она честно делает своё дело. Развлекает народ, в его свободное время. Ничего плохого я в этом не вижу. Всё честно. Каждый делает свою работу.

Здесь же другой расклад. Вроде мы – поэты. А поэт в России больше, чем поэт. Вроде мы врачеватели душ. Вроде мы с Богом разговариваем. И тут же тихонечко денежку в карман прячем. По поводу гонорара торгуемся. И машину к подъезду требуем. За то, что с Богом поговорили? И что такое райдер современный успешный бард очень хорошо знает.

Мне Григорий Заречный такую штуку поведал. Что как только он переехал жить в Москву, его гонорары за выступления резко возросли. Москвичам провинция платит больше. Песни те же. Человек тот же. Но ежели москвич – получи московскую надбавку!
О Москве отдельный разговор. К сожалению, и бардовская тусовка живёт по московским правилам. Столица и в этой вотчине всё к своим рукам прибрала. А мы по привычке приседаем перед златоглавой. Челом бьём. Это у нас комплекс провинциальный. Мы всё как-то робко, бочком, словно извиняясь свой талант показываем. Пока, конечно, в Москву не переехали и москвичами не стали. Вот тогда-то и у нас гонор появляется. Тогда вдруг и уверенность откуда-то берётся и бесцеремонность и нахрап. Но в Москве иначе нельзя. В Москве живёшь – клювом не щёлкай! В Москве - возможности и деньги. И если ваша цель - карьера и успех – вам обязательно нужно в Москву. Если у вас другие задачи, то счастливым можно быть везде, главное с кем.

Музыка должна быть всякой. Разной. И пока жив хоть один любитель бардовской песни, должны быть и барды.
Большой минус бардов – их серьёзное отношение к себе. Великие люди – очень просты и достойны в общении. Помните у Пушкина: «Воды глубокие плавно текут, люди премудрые тихо живут».
Нет, ну понятно, когда профессиональные поэты о себе многое мнят. Я как–то занесла свои стихи в один литературный журнал. Так мне там такой профитроль устроили! Разобрали мои опусы по винтикам, на атомы и молекулы. Я потом собрать не могла. С возмущением бросили вслед: – здесь, милочка, профессиональное издание! Куда вы со своим свиным рылом лезете? И вот сидят они в этом журнале. Друг друга печатают. И никто их не читает. Никому они не нужны.
И вот барды. Другая крайность. Такой самодеятельный аналог. Но пафоса ещё больше. Однако. Откуда? С чего?

Второй минус. Слишком далеки барды сейчас от народа!
Почему шансон Дворцы Спорта собирает? Потому что поёт о том, что близко людям. И понятным народу языком. О любви, о дружбе, о тюрьме. Да, тоже, знаете, жизнь. А барды для кого пишут? Не верьте, если скажут, что для людей. Для себя они пишут. Для демонстрации своего недюжинного таланта и умища! Упражняются со словом. Кульбиты выписывают и друг другу демонстрируют.

На гитарах научились играть, музыкальное образование получили. Но песен, чтобы захотелось подпеть, нет. Есть одни большие амбиции. А те, кто к народу повернулся – зачислены во враждующий клан попсы. Да, всё что популярно, называется в народе попсой. И Митяев и Розенбаум – всё это эстрада. Однако какой бард не мечтает стать Митяевым! Собирать большие залы, а не петь у костра свои нескончаемые песни, обнимая одной рукой изгиб гитары, другой стакан с горячительным.

Дорогие друзья, может в консерватории что-то подправить? Это я Жванецкого цитирую. Может, не стоит на зеркало пенять? А имеет смысл что-то изменить в бардовском королевстве. Если вы действительно хотите жанру добра, и долгих лет жизни?! Но нужно ли это самим бардам. Вот в чём вопрос.

Куда податься молодому начинающему автору, исполнителю? Можете придти в клуб. Для времяпрепровождения. Клубы Самодеятельной песни – это клубы по интересам. Делятся они на закрытые и открытые. Закрытые – это те, где сидят старики. И никого к себе не пускают. Варятся в собственном соку своей значимости. Вспоминают годы лихие. Поют свои заезженные временем песни. Потому что других нет. Новых песен в этой среде не поют. И не рождают. Пахнут такие клубы нафталином. И больше похожи они на Музеи. Вы можете туда придти, но только на экскурсию.

Открытые клубы – молодые клубы. Здесь практически все равны. Сюда приходят себя показать и на других поглядеть. Попеть песни, передавая гитару по кругу. Поговорить. Пообщаться. Вместе выбраться в лес. К костру. На фестиваль. Душа всегда в поисках родных душ. Хочется прижаться словом к понимающему тебя сердцу. Мыслить в одном направлении. Но помните, что Творец – это всегда одиночка. Высоцкий ни в каких клубах не состоял. И бардом не являлся. Боже упаси! Хотя он тоже стучался в двери маститых КСП, пел там свои песни. Зато потом, когда народ признал его талант… Именно народ! Тогда вдруг Высоцкий резко стал бардом. И многие клубы стали кричать, что это они первыми открыли его поэтический дар, задним числом вписывая его имя в книгу почётных своих членов.

Можете отдать диск мэтру. Послушать. (Правда, для начала надо этот диск записать. И хорошего качества). Только особо не обольщайтесь. Не глядите на экран телефона. Никто вам не позвонит. Все Авторы – эгоцентристы. По большому счёту их волнует только собственное творчество и собственная персона. Мэтров особенно. У них самолюбие, помноженное на годы. Их осталось не много. Тех, кто начинал это благое дело. Все они на вес золота. Живые легенды. Им не до вас. Им сейчас себя нужно беречь для народа. Но диски всё равно отдавайте. Может, когда у мэтра скопится не один десяток ваших альбомов, он вдруг и поставит какой-нибудь в проигрыватель. Или хотя бы запомнит ваше имя. А это сейчас главное. В наше время мы раскручиваем своё ИМЯ. Любимыми способами. Чтобы оно потом работало на нас.

Ничего нового я вам не сказала. И не открыла. В каждой избушке свои погремушки. Бард тоже хочет жить. А ещё лучше – хорошо жить. Есть хорошие авторы. И не очень. Есть хорошие песни. И так себе. И есть судьба. Свой путь. Который каждый выбирает сам.

Елена Гудкова

Web-студия Alt-Media Web: разработка сайтов
Система управления сайтом Alt-Media CMS